Мы с сестренкой покинули стол и отправились в девичью светелку. Комп у Ларика был вроде и неплохой, но, насколько я понимаю, довольно дешевый. А что девушка могла себе позволить, спрашивается? Мои деньги они тратили экономно, а после увольнения старика на одну бухгалтерскую зарплату не разгуляешься. Я старательно похвалил технику, тут в комнату заглянула тетя Вера и позвала меня — мол, постелили на диване в гостиной. По дороге она тихонько рассказывала, что дядя стал как одержимый, все носится с этой идеей насчет завода и нового директора. А директор, вернее, владелец Ремжелдора — на вид солидный мужчина, и похоже, болеет. Очень бледный и постоянно платочком лоб протирает.

— Да бухает он неумеренно, это ж сразу видать! — Дядя Сережа слух имел острый, как и надлежит ответственному сотруднику службы безопасности.

Потом старики стали спорить: дядя твердил, что он доищется правды, а тетка рассказывала о своих снах… Сны тети Веры — больная тема в семье, но насчет моей ноги и темных подземелий она угадала верно.
* * *

Утром все было тихо и пристойно. За завтраком дядя выглядел мрачноватым, но о заводе больше не вспоминал. Ларик вскочила первой и побежала переодеться к торжественному выходу, тетя Вера посетовала, что я так и не научился модно одеваться, но, к счастью, сны пересказывать не стала. Неловко мне всегда делается, когда она о снах заговорит… Ну а одежда — что? Мне понравился костюмчик Вандемейера,

К тому времени, как мы собрались, дядя Сережа уже куда-то ушел. Тетка была грустной, а Ларик мне шепнула: «Папа опять будет у завода слоняться». Потом и мы пошли в центр. Шагали неспешно, потому что утром все еще закрыто. Было хорошо, прохладно, мы снова молчали… Пока Ремжелдор процветал, здесь успели много чего построить, а теперь повсюду признаки запустения. Краска на стенах облупилась, рамы рассохлись, в серые стены навеки въелась копоть заводских труб.